Многие люди, испытывая страшную боль или чувство потери, вдруг начинают понимать, что постоянно задают себе вопрос: «Почему?» Это не значит, что они постоянно проговаривают его вслух. И не ждут, чтобы ктото обязательно ответил на этот вопрос. В самом деле, любой ответ на этот вопрос рискует оказаться банальным, равнодушным или даже жестоким. Этот вопрос встает, скорее, как протест против чегото, что угрожает смыслу жизни, против чегото, что, как им кажется, не должно существовать. Часто говорят, что смерть одного ребенка ставит этот вопрос так же остро, как во время Холокоста смерть миллионов детей. Ни у кого не возникает сомнения, что для тех, кто любит этого ребенка, это так и есть. Для многих, однако, Холокост бросает особенно яростный вызов значению жизни. Если мы верим в уникальную ценность каждой человеческой жизни, значит, чем больше потеряно жизней, тем сильнее мы, повидимому, чувствуем, что отчаянно хотим получить ответ.

Есть люди, и среди них известные еврейские мыслители, которые утверждают, что Холокост ставит новые вопросы, — не только старые, но в большем масштабе. Они настаивают, что эта попытка геноцида была единственной в своем роде не только с точки зрения глобальности, но и по своей жестокости. В частности, они задают вопрос «Почему?» в отношении установки германских нацистов унизить и дегуманизировать евреев и другие группы, отобранные как низшие, прежде чем уничтожить их. Все эти дебаты сконцентрированы вокруг вопроса, считать или не считать Холокост явлением единственным в своем роде. Узнав в последние годы о чудовищной жестокости и массовых «этнических чистках» в бывшей Югославии и в Руанде, а также об очевидном бессилии (ктото добавил бы, равнодушии) мировых держав предотвратить их, мы, возможно, употребили бы слово «единственный» не слишком охотно. Если существует чтото, что может быть сделано ради «уникальности» содеянного, это будет означать, что преследуется цель его виновников, то есть тотальное уничтожение нации. Естественно, нет смысла заявлять о более ужасных страданиях евреев по сравнению с другими народами или объявлять Гитлера исчадием ада по сравнению с другими зловещими политическими фигурами. Практически не обсуждается, однако, тот факт, что осознание Холокоста поднимает несметное число вопросов, на которые, по мнению многих, невозможно дать ответы. В этой главе речь идет об определении этих вопросов и оценке их значимости для иудейской веры.

Раввин Альберт Фридландер утверждает, что задавать вопросы жизненно необходимо. Даже если, как он полагает, невозможно найти в наше время удовлетворительные ответы на эти вопросы, их игнорирование, невнимание ко злу Освенцима будет продолжать  отравлять чистоту веры. Фридландер рассматривает некоторые из откликов со стороны иудейских теологов, религиозных деятелей, писателей и психологов — ортодоксальных и прогрессивных. Он называет их «всадники на рассвете», и так же он озаглавил свою книгу на эту тему, опубликованную в 1993 г. Это те, пишет он, кто, будучи евреями, вошли в тьму, многие из них сами пережили лагеря или потеряли там своих близких. Это вестники, которых евреи сегодняшнего дня должны слушать, если они хотят «выйти из тени Холокоста». Но он считает, что это «движение от крайнего страдания до умеренной надежды» (подзаголовок книги) — обязанность не только евреев. Он рассматривает со многих точек зрения роль христиан. Это важно по ряду причин: вопервых, изза той роли, которую играло антииудейское христианское учение в подъеме и развитии антисемитизма; вовторых, изза вклада в деятельность и богословскую мысль со стороны христианских оппонентов Гитлера; втретьих, изза потребности в самокритике и новых подходах со стороны сегодняшних христиан, если наступит исцеление. Фридландер не одинок в своем желании втянуть неевреев в дискуссию. Британский ортодоксальный раввин Норман Соломон писал о долге теологов, философов и «простых» иудеев и христиан принять участие в разговоре о Холокосте. Честное сотрудничество в этом вопросе, утверждает он, необходимо для строительства счастливого будущего. Само собой разумеется, иудеи и христиане должны понимать цель такого разговора. Дальнейшие вспышки враждебности неизбежны, если христиане будут высказывать отрицание роли церкви в попустительстве антисемитизму, а в некоторых случаях взращивании его, или если иудеи просто бросят свои обиды к ногам христиански: слушателей в школах или на публичных митингах.