В конце января 1995 г. в репортажах о между­народных событиях в течение одной недели прозвучали три сообщения о событиях, которые при­влекли к Израилю внимание всей международной общественности. Два палестинских террориста-смертника бросили бомбу и убили девятнадцать израильских солдат на автобусной остановке недалеко от прибрежного города Нетания. Ответственность за террористический акт взяла на себя организация Исламский Джихад. Вторым событием было объявление, что израильское правительство предоставило «зеленую улицу» строительству новых поселений неподалеку от Иерусалима. Действия премьер-министра Израиля Ицхака Рабина разочаровали палестинцев. Действительно, гнев палестинцев был вызван неспособностью Рабина воспрепятствовать решению о строительстве посе­лений, и именно это обстоятельство было объявле­но причиной теракта. К этому присоединилась неудача в вопросе вывода войск из городов Западного берега реки Иордан и в вопросе освобоэвдншя захваченных пленников.  Сообщалось,  что теракт ставит под угрозу израильско-палестинские мирные переговоры, так же, как в 1993—1994 гг. каждое террористическое нападение северных ирландцев объявлялось угрозой для англо-ирландского соглашения. Рабин, говорилось в сообщении, отчаянно нуждался в доказательствах того, что уступки принесут Израилю большую безопасность, если у него будет шанс победить на выборах 1996 г. или до этого. Число погибших с момента подписания в 1993 г. соглашения с Организацией освобождения Палестины составило 109 израильтян против 195 палестинцев. Третьим событием был сбор в Освенциме евреев, которые отмечали свое освобождение из лагерей смерти в 1945 г. Многие евреи и все те, кто остались в живых после Холокоста, проводили и другие празднования 50-й годовщины, и на них присутствовали главы государств многих стран мира.

Подкрепленный доказательствами аналитический репортаж этой недели привлек внимание к Израилю, где в «Яд ва-Шем» действуют широкие образовательные программы по Холокосту. Когда в 1977 г. премьер-министр Израиля Менахем Бегин привел к власти правых, он «политизировал Холокост». Оккупировав в 1982 г. Южный Ливан, он сказал, что «собирается взять в плен Адольфа Гитлера», то есть Ясира Арафата, в его бункере в Бейруте. Вполне возможно, говорится в репортаже, использовать Холо­кост в качестве аргумента в двух различных направлениях: ксенофобическом и гуманистическом. «Каковы уроки Холокоста?» — вопрос, который задавали почти каждому, у кого брали в эти два дня интервью для радио и для телевидения. В умелых руках они могут быть использованы для притеснения и выселения палестинцев с их земель сказал один из интервьюируемых израильтян. Новый процесс «использования» этих уроков, согласу­ющийся с ослаблением упора на безопасность и силу, утверждал он, только начался. Не придя еще к единому мнению относительно этих уроков, израильтяне (сказал репортер) «обхватили Холокост, как столп своей веры». Взаимосвязь между Холокостом, государством Израиль и столпами иудейской веры отнюдь не проста и в то же время, как показал репортаж этой недели, является жизненно важной как в глазах евреев, так и в глазах международной общественности. Для одних сама идея сопоставления этих трех освещаемых в репортаже предметов вызвала бы бурю противоречивых мыслей и чувств. Для других такие противоречия показались бы слишком знакомыми. В их основе лежит все тот же старый вопрос: «Что значит быть евреем?» С момента основания государства Израиль в 1948 г. этот вопрос еще больше заострился. Существующие ответы имеют важное практическое при­менение для тех, кто стремится иммигрировать в эту страну. Но в то же время для евреев диаспоры еврейство, определяемое во взаимосвязи с землей, законами и политикой, поднимает вопросы самооп­ределения — вопросы теологически древние и политически современные.

В то время как весь остальной мир мог уделять внимание связи, существующей между Холокостом и государством Израиль, только в моменты исторического значения и памяти, для евреев оба предмета были всегда переплетены. Они связаны просто хронологически, поскольку государство было основано через три года после Холокоста. Если факт Холокоста говорил об отсутствии Бога, то основание Израиля говорило о Его присутствии. Для многих это означало возрождение веры, что необходимо, чтобы приобрести какое-либо ощущение триумфа сионизма в воображении евреев. И даже тогда живущим за пределами Израиля, будь то евреи или неевреи, совершенно правомерно было выдано своего рода предупреждение о том, чтобы они не думали, будто знают факты или по­нимают предмет обсуждения. Весьма показательна история, рассказанная одним британским духов­ным лицом, который был глубоко предан идее по­пытаться по крайней мере узнать и понять ответ. Когда он рассказал мудрому монаху-бенедиктинцу в Израиле, что собирается провести там три месяца, монах ответил: «Тогда вы никогда не напишете об Израиле. Те, кто пишут о нем, проводят здесь не больше недели!» Когда речь идет об Израиле, такое впечатление, что все не только имеют на него собственные взгляды, но и также имеют виды на него. Это, возможно, не та земля, куда боятся ступить ангелы, но уж точно место, куда бросаются все дураки. Однако ни одна попытка вникнуть в основы иудаистской религии не может игнорировать Израиль. Для каждого, кто целиком отдает себя этой вере, земля Израиля имеет значе­ние. Так повелось с самых истоков, с летописей, которые постепенно стали тем, что мы знаем как иудаизм. Однако это древнее значение не может ставиться на одну доску с явлением, известным как сионизм. Под словом «сионизм» одразумевается широкий круг проблем, которые получили основательное документальное подтверждение исторически и политически. Однако, для того чтобы попытаться получить хотя бы отдаленное представление о том, что значит Израиль для иудейской веры, нужно сфокусировать все внимание на религии.